Поцелуй королевы. Кн. 1-3[СИ] - Константин Кривчиков

На крыльце, у входной двери, переминался с ноги на ногу Игнасио. Его долговязую и худую фигуру трудно было не узнать. К тому же, Игнасио обладал, пока не умер, конусообразной лысой головой. И именно эта примечательная лысина сейчас торчала внизу, перед моим ошалелым взором.

Мне показалось, что я схожу с ума. Даже по сравнению с тем, что я уже видел сегодня ночью, оживший Игнасио выпадал за всякие пределы понимания. Я перекрестился и тихонечко направился вниз, стараясь не скрипеть половицами, как будто меня могли услышать во дворе. Внизу, в зале трактира, висела в углу икона Святой Екатерины, покровительницы и заступницы нашего селения. Мне оставалось уповать лишь на ее помощь и поддержку. Но когда я спустился вниз, то услышал слабый шепот Летиции:

— Каетано, подойди ко мне.

Я подошел и присел рядом с ней на полу.

— Возьми меня за руку. Спасибо. Кто там?

— Где?

— У дома.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую. Там… там Игнасио, верно?

— Да, там Игнасио и еще монахи.

— Двое францисканцев?

— Да. Но откуда…

— Подожди, — Летиция легонько сжала мне пальцы. — Не открывай им. Тебя убьют. Но монахи сейчас уйдут, потому что светает. И Игнасио спрячется. Ему нельзя находиться на солнечном свете. Помоги мне сесть и принеси воды.

Я усадил Летицию на скамейку около стены и принес ковш с водой. Она пила жадно, едва не захлебываясь. Потом тяжело вздохнула:

— Что со мной было? Меня пытался убить твой отец?

— Да, он едва тебя не задушил.

— А что с ним?

— …Я убил его. И оставил на кладбище… Видишь, Летиция, что я натворил из-за тебя? Скоро труп найдут и тогда меня повесят.

Летиция долго молчала, потом заплакала. Я ничего не говорил. Наконец она немного успокоилась.

— Я никогда не верила в любовь. Я думала, что люди все врут и выдумывают. Но теперь я вижу, как ты меня любишь.

— А ты меня любишь?

— Не знаю. Узнаю через несколько дней. Ведь я — не человек.

— Что?! Что ты хочешь сказать?.. Я не понимаю. Ты — не человек?

— Нет.

— Что за ерунда? Ты не человек? Тогда кто? Ведьма?

— Хуже, Каетано. Я — клоз.

И тогда Летиция рассказала мне все. Все, что знала сама.

Летиция рассказала, что она и Игнасио были клозами — загадочными, вечноживыми существами, сознанием которых управляет моледа. Моледа — так ее называла Летиция. Все, что я понял из рассказа Летиции, это то, что моледа питается кровью и может перемещаться из одного тела в другое.

Клозы всегда стараются держаться группами по несколько человек, чтобы помогать друг другу. Так и Игнасио с Летицией, и еще несколько клозов жили в одной деревне. На их селение, на границе с Гранадой, напали мавры: часть жителей убили, остальных угнали в плен. Игнасио и Летиции чудом удалось бежать. Игнасио был стар и болен, ему требовалось новое тело. Они брели от селения к селению и подыскивали подходящий вариант. Когда они попали в наш трактир, то решили — пора остановиться. У Игнасио отнималась нога, да и деньги заканчивались.

Первоначальный план Игнасио, по словам Летиции, состоял в том, чтобы переселить свою моледу в тело молодого сына хозяина трактира, то есть — в мое. А потом, управляя моим сознанием, женить меня на Летиции. Но действия отца, внезапно возжелавшего красивую молодку, застали Игнасио врасплох. Он подумал — если отец влюбился в Летицию, то уже не даст сыну на ней жениться. И клозы решили — пусть Летиция сначала станет любовницей отца. Улучив момент, они убьют отца, чтобы я, Каетано, вступил в наследство. А потом уже Игнасио захватит мое тело, и клозы спокойно заживут, хозяйничая в трактире.

Но планы спутала наша любовь, а также другие случайные и непредвиденные обстоятельства. До поры до времени Летиция вынужденно слушалась Игнасио, иначе он бы мог убить и меня, и отца. Кроме того, Летиция никогда раньше не влюблялась в смертного человека (в этом месте повествования девушка вздохнула так глубоко, что у меня дрогнуло сердце) и даже не представляла, до какой степени может потерять от любви голову.

Между тем, Игнасио подкараулил отца, когда тот пьяным возвращался с мельницы домой, оглушил его ударом по голове дубиной и собрался прирезать. В округе подумали бы, что отца убили разбойники. Но тут неожиданно появились купцы и спугнули Игнасио, не дав ему завершить начатое злодейство.

Убийство отца пришлось отложить на некоторое время, чтобы не вызывать подозрения. А затем случилось и вовсе неожиданное. Пока Игнасио строил свои козни, на него самого напали грабители, проникнув ночью в дом. Очевидно, они предполагали, что у Игнасио много денег, раз он купил большой дом. Грабители убили старика.

Но клоза, вернее, его моледу, можно воскресить, если в течение нескольких дней смешать его кровь с кровью другого клоза. В этом случае одна моледа оживит другую, подпитав ее своей энергией. Это должна была сделать Летиция. И вот она пошла ночью на кладбище, чтобы раскопать Игнасио.

Так Летиция рассказывала, а я слушал ее в изумленном молчании. Но тут не выдержал:

— Э-э, подожди. Если ты боялась Игнасио и любила меня, зачем надо было его раскапывать и оживлять?

— Ты не понимаешь, Каетано. Эта тяга — сильнее человеческих чувств. Разумом клозов управляют моледы. В приступе гнева один клоз может даже убить другого. Но моледа мертвого клоза будет звать на помощь другие моледы, находящиеся поблизости. И моледа клоза-убийцы сделает все, чтобы спасти моледу убитого клоза. Настолько сильно это чувство… Так меня звала на помощь моледа Игнасио, и я ничего не могла с собой поделать. Я не хотела идти на кладбище, но ноги сами несли… Более того, в таком состоянии я готова была убить любого, кто собирался мне помешать. Даже тебя. Мы, клозы, пленники желаний молед… Но Игнасио помогли без меня. Пока я лежала в беспамятстве его, очевидно, оживили монахи. Их моледы услышали зов моледы Игнасио и пришли на помощь.

— Ты хочешь сказать, что эти монахи — тоже клозы?

— Да, среди францисканцев много клозов. Это очень удобно — под видом бродячих монахов ходить от селения к селению, находить других клозов, подыскивать подходящие для переселения тела. Ведь монаха приютят в любом дому. Но я уверена, что один из этих монахов — женщина, выдающая себя за мужчину. Клозы обычно так и поступают, ходят парами.

— Но зачем? Неужели… неужели для того, чтобы предаваться похоти?

— И для этого, в том числе. Но это не главное. Только кровь клоза-женщины может оживить мертвого клоза. Поэтому они и бродят от селения к селению, но в мужском обличии. На нищего монаха мало кто руку подымет, разве уже совсем безбожный разбойник. А вот женщинам так ходить опасно — уж больно много лихих людей шастает по дорогам.